.una passione.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » .una passione. » Комнаты персонала. » Маковая комната.


Маковая комната.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Темно-синие оттенки... Они так успокаивают и усыпляют... Натаниэль мог бы спать вечно на этой мягкой кровати, зарывшись в гору подушек. Так он часто и спит: среди всего хлама, зарывшись, как какой-то зверь. А уж размеры кровати позволяют устроиться на ней как угодно. Кровать на первый взгляд занимает большую часть комнаты, хотя помимо нее здесь так же есть письменный стол, на котором покоится запылившийся ноутбук, большой шкаф с одеждой и парой книг, которые Натаниэль наверняка даже не открывал, пару маленьких тумбочек со всякой мелочевкой, что стоят рядом с кроватью, пара кресел и журнальный столик, на котором покоится телефон. Но главная и любимая часть комнаты - это окно. Оно большое, из него многое видно, а главное - оно хорошо зашторено черными шторами с синими узорами, чтобы утреннее солнце никак не могло помешать сну. На противоположной стене от окна висит картина, совсем не вписывающаяся в интерьер комнаты. Это фотография макового поля и какой-то лошади, виднеющаяся совсем вдалеке. Картина ярко-красная, и Нат часто смотрит на нее спросони, чтобы проснуться... Ведь именно красный цвет его так бодрит.

0

2

Кабинет директора.<--
"Что это было? Почему мне кажется, что все, что я увидел, мне показалось? А может мне просто хочется, чтобы так было?"
Завернув по коридору за угол и пробежав дальше, Натаниэль влетел в свою комнату, закрыв дверь и на секунду прислонившись к ней. "Нет... Я действительно видел, как она... Хм... Я повел себя как какая-то ревнивая девчонка... Он наверное сейчас смеется надо мной."
Натаниэль подошел к шкафу и открыл дверцу, на которой изнутри висело зеркало. Он взял какой-то тональник, грим или что-то вроде того, начиная замазывать все свои изъяны лица. Сосредоточившись на такой мелочи, как лицо, Павот мог почти не думать о том, что произошло в кабинете шефа... Почти.
Банка полетела на пол, крем с яростью размазан по лицу, да еще и кровать пнута в порыве злости. Натаниэль задернул шторы, и теперь в комнате стало темно и сумрачно, почти как ночью. "Я не буду думать об этом... Хотя бы сейчас... Черт... Столько всего произошло за раз..." Но человеку мысли неподвластны. И то, что так усердно хотелось забыть, наоборот навязывалось сознанию.
Павот снял черный туфли, пнув их куда-то под кровать. Носки полетели туда же... Сунув ноги в тапки, актер достал из тумбочки маленькую бутылочку рома, которую тут же выпил. "Ты заставляешь меня спиваться... И ужасно нервничать, ревновать... А еще беситься из-за какой-то швали, что у тебя в кабинете... Из-за этого у меня болит голова, и надрывается сердце. Но не это ли осознание того, что люблю тебя?"
Бутыль была отброшена в сторону, и, звякнув, та закатилась куда-то под кресло. "Надо закрыть дверь... Не хочу никого видеть... Да и вдруг Арис сейчас забежит, мол, что произошло?" С тяжелым томным вздохом Натаниэль встал и подошел к двери, как только услышал, что кто-то бежит по коридору...

0

3

Наши мысли – бомба замедленного действия. Только они ранят сильнее, чем суровая реальность, что тоже играет по своим правилам, не думая, как глубоко входят шипы в податливое надеждам тело. Страшно поддаться им, но только сейчас Антонио с замиранием сердца бежал к той комнате, что могла спрятать его и создать видимый барьер, что защитит. Мысль душила, мешала трезво смотреть на ситуацию, отдавая главенствующую роль только чувствам, что бесновались в раненой душонке, такой мелочной и ещё так ой искренне надеющейся.
Имею ли я право вторгаться в его комнату, жизнь, сердце, душу? Я не знаю, но позабыв обо всё, я рванул за ним, хотя знаю, что даже сейчас не понимаю, что я ему скажу и поверит ли он мне…. Это его решение, но я…. Кретин я…. Но смешно, что он не спрашивая разрешения, ворвался в мою душу, но я рад, а он? Он не понимает, но я-то знаю, я уверен в том, что чувствую сейчас. Просить, нет, сметь просить только об одном – стать его частицей, пускай и его золотой клеткой, созданной из боли и сломанных его надежд, но ближе чем кто либо….
Клетка стискивает сердце, но раны не заживают, как бы не была сильнее броня, ведь именно она мучает…. Мучили ли они друг друга? Мучили, терзали и сжигали, воскресая, словно фениксы из пепла, хотя и вновь опасно близко начинают свои игры. Слабость рифмуется с радостью, а радость – есть счастье…. Моя боль – счастье? Определённо…. Всё ближе и ближе к этой двери, что держит ответ под замком, но захочет ли сердце столкнуться с болью? Тело не спрашивает, оно просто идёт вперёд и ведёт за собой, как бы не стонала душа, как бы не вырывалась и не терзалась…. Решение принято, но не сочтите за вызов или атаку, что обязаны принять на себя, а не отразить, отнюдь. Вот, Антонио подбежал к двери и коснулся ручки, которая была ощупь холодна, даже просто морозна, что мурашки пробежали по коже, и на душе вновь скользнуло сомнение. Всё рушится или строится заново на месте поражения?
Мужчина сжал ручку двери в руке, повернул её и распахнул  – мрак встретил, глаза нашли нужную фигуру, шаг вперёд и мрак, обезличенный и какой-то слишком густой, поймал в свои сети. Вдох, а сердце не успокоилось, только сильнее забилось, а от волнения пропадает голос и, не подчиняясь законам логики, невозможно запереть в себе настоящее чувство, ведь «Элементарное не объясняется»….
- Натаниель….
Судорожный выдох, Антонио поднял глаза, но так и боялся в них найти осуждение или презрение.
Если он сейчас всё неправильно понял, он больше никогда не поверит в мои истинные чувства…. А он верил вообще? Не верил, но теперь он даже думать не будет, он даже не станет сомневаться, а лишь посмеется надо мной…. Больно? Не знаю, но слишком многое смешалось….
- Натаниель, это просто работа…. Ты не понял….
Ощущение словно опять де жавю…. Опять чувство страха, паники или ужаса перед тем, что хотел донести? Не понятно, то протянутая рука, что чуть коснулась плеча, едва донося тепло, нет, жар тела, что горело, испепелялось и поддавалось чувству, что правило сейчас над разумом полностью….
Хочешь подчинить себе человека - заставь его испытать страх. Ты подчинил меня, но боюсь ли я тебя? Я чувствую, определённо, но не страх…. Другое, что сейчас замирает в душе…. Прости меня, я пал перед тобой, моя самая большая слабость….

0

4

Натаниэль просто не успел закрыть дверь на замок, поэтому в его комнату вошли. а хотел ли он запирать эту дверь? Навряд ли... Если бы хотел по-настоящему, то сделал бы это еще тогда, когда вошел. Это психологическая игра. Он хотел, чтобы в комнату вошли. Ведь нет ничего более страшного, чем сидеть в темной комнате в гордом одиночестве.
- Стой. Замри. - прошептал Натаниэль, и его слова звучали резко и быстро, как приказ. Актер закрыл лицо от света, а сам притянул Антонио за руку, дабы тот вошел в комнату. - Не смей включать свет. - сказал он.
"Мне все равно, что он скажет и что у нас получится за разговор. Но пусть хотя бы не видит моего лица. В темноте он не найдет синяков под глазами, бледной кожи и неровных пятен от тонального крема."
Отвернувшись от своего начальника, Павот принялся рукавом рубашки стирать с лица эту липкую гадость цвета кожи. Рукав испачкался, но Натаниэлю сейчас было на это наплевать. Тяжело вздохнув и убрав волосы назад, актер повернулся, но не посмел взглянуть в глаза Антонио.
- Работа? Я думал, это моя работа ублажать клиентов. И не только моя, но и других актеров... А ты должен все это контролировать... Или я не прав? - голос звучал как-то нервно, будто Натаниэль сейчас сорвется на истерику, но все это из-за горечи в горле, из-за комка эмоций, что застрял и не давал нужным словам выйти наружу.
"Если бы не эта девушка... Я бы просто поговорил с тобой, сказал, что наговорил тебе всего того в кабинете из-за шока, из-за того, что не знал, как поступить... Я бы сказал тебе, что ты мне тоже не безразличен, но сейчас... Сейчас я просто не знаю, что делать!"
Натаниэль смотрел на картину с маками, что висела над дверью. Он разглядывал каждый цветок по отдельности, наверное, это было от нервов. Просто он чувствовал, что его глаза начинают слезиться. И не понятно от чего: от этого кретина Антонио или от того, что Фокс уж слишком сильно сфокусировал свой взгляд на картине. Одно было для него очевидно - он не сможет открыто взглянуть на шефа. Именно поэтому он и цеплялся взглядом за различные уголки этой картины... Отвернувшись, Натаниэль подошел к краю своей кровати, по пути невзначай протерев глаза, чтобы шеф вдруг не заметил.
- Шеф, почему вы объясняетесь передо мной? Мне же... Мне же ведь должно наплевать на то, с кем вы встречаетесь. Да и вам... Вам тоже... - Актер присел, уставился в пол.
"И тем не менее мне не все равно... Мне далеко не все равно! Но теперь... Теперь я наверное уже не смогу ему этого сказать."
Внутренний голос рвал на куски сознание, будто бы крича: "Соберись, ты же не тряпка! Что с тобой такое?! Держись! Собери всю свою гордость в кулак и ответь сильно!" Но в действительности Натаниэлю действительно хотелось побыть этой тряпкой, что будет висеть в руках этого человека... "Я могу сказать тебе любую глупость... Так же, как и тогда в кабинете. Я могу тебе сказать правду, а могу и соврать... Я могу сделать тебе приятно, а могу лишь причинить больше боли. Но я не хочу лгать, не хочу делать больно. Я хочу быть искренним с тобой... И сейчас мне уже наплевать на принципы и гордость... Наплевать на ревность и ту бабу, что сейчас наверняка дожидается тебя в твоем кабинете... Но почему тогда я просто не могу встать, подойти и поцеловать тебя? Ведь когда это было не нужно, я сделал это с такой легкостью... А сейчас не могу. Будто ноги в оковах."

0

5

Слишком темно и я не вижу твоего лица, твоих губ, твоих глаз…. Словно тебя нет вовсе рядом, словно тьма заключила в объятия вместо меня. И не дотянуться и не прокричать – сжигается каждое действие и каждый звук. Не могу позвать тебя, кажется, ты убегаешь. Но нет, просто тьма отдаёт барьеры из пустоты, что отдаётся эхом в моём сердце…. Я хочу крикнуть, чтобы ты услышал, чтобы ты понял. Чтобы ты знал! Только ты. Чем дольше я нахожусь на расстоянии от тебя, тем быстрее я погибаю, чем ближе я к тебе – тем быстрее схожу с ума, мучаюсь и поюсь потерять этот контакт между нами…. Ты ещё здесь? Не вижу тебя, не слышу стука сердца в ответ, не улавливаю ни движений, ни звуков, но сердце не может быть обмануто – ты рядом, ведь ты часть меня…. Ты это знал?
- Это не имеет никакого отношения ко мне, это вопрос работы, слышишь? – в голосе слышались повышенные нотки, он изо всех сил хотел уверить, ведь это правда…. – Я всё контролирую, я держу в мерах и рамках, я сам решаю, что позволительно, а что нет. Это необходимость, а не прихоть или желание. Это и есть работа.
Но Антонио не мог найти ответ – не мог поймать взгляда тех глаз, что всё расскажут. Натаниель прятал глаза, а мужчина так и не смел прикоснуться к нему, тело не слушалось, но взывала душа. Одним касание сказать о чувстве, один поцелуем осушить горечь, одним шёпотом лишить разума и заставить забыть отчаянье и страх, что управлял, натягивая нити-путы, что больно впивались и тянули за собой, во тьму, что означала потерю для Антонио. Взмыть в воздух, в свет, вдохнуть аромат его чувств и прикоснуться к ноткам его души – не больше. Чего ещё желать нам, грешным, что называют себя Святыми? Не больше, ведь так желанно это расстояние, как оно мучило, но заставляло не только принимать, но и говорить о своих чувствах….
Он отошёл и на маленькое, но такое терзающее душу расстояние. Нет ответа – именно это заставляло подойти ближе, но как посметь приблизиться и сказать? Поверит ли?
Мне всё равно? Тебе тоже? Ты не понимаешь….
Укол в самое сердце, игла зацепила за живое, и тело содрогнулось в предвкушении судороги, что сковала бы, но оно проснулось.
Ближе… Ближе чем кто либо другой. Только я. Как можно ближе. Но не доказать и не уверить его в этом, и только это терзает и выводит из равновесия, когда я исполняю самый опасный  в жизни номер – танец на лезвии ножа…. Мне ничто не нужно без тебя, ведь только ты так искренне и правдиво во всём мире улыбаешься…. Но тебе я этого никогда не скажу – не посмею. Только бы видеть твою улыбку….
Движение рукой, никто не заметил, но сердце подрывалось, а он всё дальше, присев на краешек кровати и задавая этот вопрос, что до сих пор стоит эхом в голове. Не доказать, не уверить…..
Антонио подошёл к Натаниелю и опустился перед ним на колени, касаясь руками нежного лица, пытаясь поймать взгляд тех глаз…. Он знал, что это невозможно во тьме, она поглотит всё, но быть ближе, ближе, чем кто либо…. Едва прикасаясь чуть дрожащими губами к лицу, закрыв глаза и ловя его аромат души, Антонио прошептал сквозь поцелуй только одно….
- Я никогда не смогу отказаться от своего чувства … к тебе…. Никогда, слышишь? Помни это….
Кажется, даже шёпот застыл во тьме, только больше не холодно и не страшно остаться здесь. Антонио не мог больше ничего сказать потому, что боялся, что голос вновь дрогнет на нотке. Сердце отбивало сумасшедший ритм, что стало так страшно кажется, что это последние минуты рядом с ним, что больше никогда…. Не прикоснуться к бархату кожи, не услышать звенящий голос, не увидеть улыбку – эту чистоту и красоту…. Но это ощущение тут же покинуло и сладкая истома прошлась по телу – рядом, ближе….
Мужчина чуть коснулся губами его губ и сходя с ума от ритма стука сердца, тяжело вдохнул….
Ты заставляешь меня забывать о боли и грязи…. Мне кажется или ты и правда пахнешь так приторно сладко, как мак, что цветёт так недолго, но так красив, что его алый огонь оставляет в душе след. Ты в моей душе….
Запах маков…. Дуновение ветерка…. Свобода и счастье? Мужчина сам себе всё придумал, на двоих….

0

6

"Контроль? Мера? Рамки? Я вижу... Я вижу, как ты держишь все под контролем... Меня ты тоже держишь под контролем? Так почему тогда у меня ощущение, будто сейчас вылезу из собственной шкуры? Почему мне кажется, что из-за тебя я начал сходить с ума?" В тишине Натаниэль не слышал ничего, кроме собственного биения сердца. От чего оно билось? От любви или страха? А может от боли, что как ржавый гвоздь сверлила плоть?
- Необходимость с кем-то потрахаться ради работы? Тебе не кажется, что ты перепутал роли? - холодно и даже как-то грубо рявкнул Натаниэль на слова Антонио. Ведь его слова показались ему очередным приказом со стороны начальства. Что-то вроде "Поверь. Это твоя обязанность."
"Только держаться... Хотя бы еще чу-чуть... Прогоню страх и волнение, успокоюсь, и... И уже скажу ему все в лицо, как он иногда меня бесит и как завораживает. И тогда уже буду готов даже к смерти. Осталось лишь успокоится..."
Но такие вещи неподвластны человеку. И Натаниэль просто не мог взять и захлопнуть все чувства, безумное сердцебиение и рваные вздохи в один огромный морозильник.
"Зачем идешь ко мне? Зачем касаешься меня? Я тебя отшил раз... Я могу повторить свои слова... Я могу укусить... Ты можешь обжечься... Ты как бестолковый мотылек. Летишь на огонь, забыв о том, что там смерть... "
Прикосновение к лицу... Его ладони были такие теплые, они согревали... Нет, не тело, ни физически... Они согревали душу, но слезы все равно проскользнули по щекам. Теперь Антонио уже мог их почувствовать, а Натаниэлю стало стыдно. Актер отвернулся от этих губ, резким движением убрал с себя руки шефа, а затем поспешно вытер слезы, а в тишине все равно послышался какой-то всхлип.
"Черт... Как стыдно... Я еще и плакать умею... Заревел как баба... Антонио - идиот..."
Чувствовалось, как разгорячились щеки. То ли от слез, что по ним прошлись, то ли от стыда, который вызвали те же самые чертовы слезы.
- Ты... ты кретин... Знаешь об этом? Ты довел меня до такого состояния, идиот... Бесит... - сквозь улыбку и еще не угомонившиеся слезы прошептал Натаниэль. Руки сами потянулись к Антонио, обвив его шею, притягивая к себе.
"До сих пор... Слова так и вертятся на языке, а сказать ничего не могу..." - Фокс уткнулся лицом в плечо мужчины, пытаясь остыть, пытаясь угомониться. Получалось хреново. - "Что я в нем нашел? Может... Увидел в нем волшебника, что подарил мне сказку? Но что тогда он нашел во мне?"
- Я всегда знал и догадывался... Но все равно думал, что я для тебя не более, чем капризный актер... Списывал все свои наблюдения на "показалось". - что он нес, зачем он это говорил, Павот не понимал. Он хотел это сказать, но лучше бы он молчал... Он хотел молчать, но знал, что не может. А что может заменить слова?
Натаниэль аккуратно коснулся губ Антонио своими, медленно, трепетно, будто бы даже боялся этих губ. Все равно, что коснуться до остывшего паяльника. Знаешь, что он холодный, но все равно боишься обжечься. Губы актера дрогнули, и только тогда поцелуй стал более уверенным...
"Ну вот... Сначала отвергнул... Потом сожалел... Хотел извинится, признаться. Потом хотел пустить все на самотек. А затем разгневался и желал забыть, а после решил, что этот человек достанется только мне. И как только из-за злости я подумал о том, что я во второй раз его отвергну, я уже сам начинаю его целовать..."

0

7

Молчание и слишком долго, кажется, тянуться секунды, заставляя делать бесполезные попытки проснуться от дремы, что застилает глаза и мешает ответить на вопросы, что ставили в тупик своей резкостью и неожиданностью. Может просто сложно признать, что не можешь найти оправдания самому себе? Может, да и ты не признаешься….
- Не понимаешь? Что ты говоришь, и думать так даже не смей….
Почему сердце так предательски громко стучит, и ощущение пустоты начинает душить? Как донести и доказать тому недоверчивому и опасливому сердцу, той загнанной в угол и напуганной душе? Тогда сердце просит прислушаться, хотя и разбитые в дребезги кусочки льдинок, сковавших сердце, стали таять, медленно, что сердечная мышца напряглась, как и тело…. Страх отпустить на секунду, страх остаться ни с чем, и только тело пронзает судорогой, а сердце – замедляет ритм, отбивающий скорость твоей жизни…. Ладони на щеках и кажется тепло и сладость начинает пропитывать твоё пленённое касанием тело, но! Антонио подался чуть вперёд, только почувствовав что немного щекотно и холодно коснулись его кожи дорожки … слёз? Но Фокс тут же убрал его руки со своего лица, отвернувшись. Вновь дистанция?
Наверное, я слишком быстро начинаю давить на него своими чувствами, забывая о его…. Он не может поверить мне, я должен был давно понять, что жить для других это не значит обрезать им крылья, запирая в клетку….
Но чуть дрогнувший голос и руки, что обняли…. Антонио невольно улыбнулся, чувствуя его близость и наконец-то теплоту.
Получить всё сейчас и именно от него, всё что хотел, пускай теперь, мы обманываем себя и не даём вдоха правды. Мы сами себе выдумываем счастье? Верно, так легче и рядом с ним, я готов перевернуть всё, ведь слишком больно быть рядом, но на расстоянии…. Пустые лица людей закрыты масками, мы никому не покажем чувства нашего, настоящего и что связало на самом деле. Давай тоже накинем плащи, маски, темные очки, давай тоже спрячемся…. Даже так я буду чувствовать твоё дыхание, только твоё, как бы далеко ты не ушёл. Мы будем вместе так долго, как сможем? Не знаю, но я не отпущу тебя просто так…. Давай потеряемся и не расстанемся никогда? Пожар в моём сердце можешь заглушить только ты….
Ничего не в состоянии сказать, и тупая боль прошлась по телу. От этой  близости? От желания, что наконец-то перешло из состояния «мечта» в положение «правда». Желание и чувство сильно, но губы никогда не прошепчут то, что на самом деле чувствует он сам. Они просто не смогут передать этой эйфории….  Память стирает страхи и шипы, что выстраивает реальность на пути. Путь тернист, готов ли ты идти вперёд и способен ли ты защитить и его, слабый человечишка? Молчание и улыбка. Только и всего, а сердце сжимается, а душа рвётся, а боль с истомой прокатывает по телу….
- Я сам думал, что мне всё кажется…. Но это не страсть, не помешательство и не бред, я уверен, я докажу тебе….
Касание губ, трепет и желание затуманили разум, кажется, что он не чувствовал его тела, его близости, но сердце сходило с ума, как больно и сладко. Боль и сладость в поцелуе? Верно. Тонкая нить связала, переплела и запутала души настолько сильно между собой, что Антонио до их пор не мог понять, что на самом деле чувствует он, а что Натаниель. Но чувство на двоих волной накрывает, что страшно оторваться от этого наркотика-поцелуя. Руки с нежностью скользнули по хрупкому телу, губы впивались всё сильнее и настойчивее, упиваясь сладостью, что дарил он Антонио, даже не подозревая об этом. Ужасно получилось, что время так бежит, страшно случилось, что сутки не говорят о происходящем. Поддаваясь томящему и повиливающему желанию, мужчина нежно прикоснулся к его шее, скользя подушечками пальцев по шёлку кожи, расстёгивая пуговицы рубашки одну за другой, не давая уже шанса отказаться от слов, что сердце и душа приняли.... Гладь кожи дурманила, а прикосновения.... Нервно закусив губу, Антонио наклонился к его груди, обжигая горящим дыханием и сводя с ума поцелуями, когда как губы обжигали не меньше. Но разве оставишь ожог на душе только одним поцелуем? Попытка за попыткой, а пытливые и избалованные страстью и истомой губы спускались всё ниже и ниже.... Как показать чувство, как доказать самому себе?
Не понятно, только слушай сердце, что останавливается от любви…..

0

8

Он хотел улыбнуться, пусть сквозь поцелуй. Но не мог. Слишком нервничал. Он хотел забыться. Но тоже не мог. Слишком много навящивых мыслей о счастье накапливались в голове.
Объятия все крепче, с мыслью, что Натаниэль никому не отдаст этого человека. Актер почувствовал себя ужасным собственником, как только вспомнил о той персоне, что осталась в кабинете Антонио.
- Тебя же... "ждут?.." А не, ничего. - прошептал Нат, совсем чу-чуть отстранившись от Антонио. "Нет... Я никому его не отдам... Тем более той бабе. Пусть останется здесь... со мной и подольше..."
Как же сверлила ненависть... А внутри такое чувство, что надо что-то немедленно сделать, чтобы этот лакомый кусочек не достался другой сладкоежке. И это есть ревность.
Капризное и эгоистичное желание оказаться хотя бы сейчас для него одним единственным в этом мире. Чтобы шеф не обраща внимания на окутывающие проблемы, будни, работу, чтобы не смотрел в чью-то другую сторону... "Смотри только на меня. А я буду смотреть только на тебя. Но нам все равно придется надеть маски, чтобы никто больше не заметил этого взгляда."
Прикосновения Антонио вызывали у Натаниэля странные ощущения, ни один клиент, ни один зритель так не будоражил... И в комнате показался какой-то приятный тонкий аромат.
- Антонио... - обняв мужчину, Натаниэль щекой коснулся его воллос, чуть потеревшись, как мартовский кот. - Ты пахешь океаном.
"Ощущение, будто меня накачали наркотиками... Но эти наркотики мне приятны, они меня не мучают... Неужели это всего лишь из-за того, что меня целуешь именно ты?"
Притянуть его к себе и, чуть приобняв, поднять с колен... Посмотреть в его глаза, улыбнуться, чуть загадочно отвернувшись. И наконец поцеловать, откинувшись на кровать и потянув его за собой...
Зыкрыв глаза, Натаниэль зацеловывал любимое лицо. Нежно, лаского. Даря все тепло и любовь.
- Мы ведь никму не скажем, да? Будут проблемы... - говорил Фокс, продолжая целовать любимые губы. "Мы не будем все время вместе, как Сид и Нэнси... Но это не значит, что наши чувства будут слабее..."

0

9

Выключи свет,
Сними одежды,
Позволь показать мне
Мою любовь к тебе
Ненасытную.
Возьми меня,
Не останавливайся,
Хочу чувствовать каждую каплю
Моей любви к тебе,
Ненасытной.

Insatiable. Darren Hayes
Так легко поддаться безумию, что наконец-то подавило волю сопротивляющегося желаемому тела. Считай, сломлен, но вознаграждён. Равно? Едва ли. Но почему-то именно сейчас, в эти мгновенные и дорогие секунды, на лице мужчины читалось счастье, то чего ему так долго не хватало, то что сжигало мысли всё это время и, кажется, не давало по ночам спать. Так желать, искать, но постоянно натыкаться на режущие отрицательные ответы, и тут…. Не верить в счастье и истому, изливающуюся по телу, убеждая себя же в несбыточности и лживости картин….
Просто я забыл, что такое верить, да я забыл, что такое дарить любовь и только готов получать её от тебя…. Я требовал, считал, что ты должен понимать мои чувства, но никогда о твоих  не думал, ведь терял тонкий образ в толпе. Ты убегал. Правильно? Да, нужно бежать, либо я разобью твоё драгоценное сердце вдребезги, поверь, моя любовь разрушает всё, даже меня, я это уже понял. Ты не шёл на встречу ко мне и я забыл твоё присутствие в сердце, пытаясь заменить чем-то другим, но это так глупо и просто бесполезно. Маска спрячет мои слёзы, счастья или горести, но ты понимаешь, что я уже прижился к этой маске, забывая какой я был…. А ты помнишь? Верни меня к себе, верни то время, что мы потратили зря, убегая от реального и пытаясь закрыть лицо руками, чтобы никто не увидел крика. Забери меня … к себе в душу, ладно?
Кажется, стало так горячо и душно, что пересыхало в горле и только сдавленное и взволнованное дыхание говорило само за себя, говорило телами. Потянул за собой, как пёс на поводке, пошёл, ведь привязь ведёт он – хозяин…. Меняемся в любви ролями? Мы друг у друга на дистанции, на нити, что переплела сердца и тела в порыве огня, захватившего всё вокруг и сжигающего здравый смысл, мнения и рамки, что сами себе напридумывали вместе с правилами.
Вновь и вновь прикасаясь и обжигаясь…. Такое чувство, что тела поглощали друг друга, не давая ни вдоха и передышки, не остановки – слишком дорогая цена и ненасытное желание. Лёгкие прикосновения губ к губам превращались в сотни, тысячи новых поцелуев, что не прекращались ни на мгновение. Томные, скользящие, нежные, страстные, просто безумные и такие приторно сладкие. Улыбаясь, проникаясь телами, душами, сердцами и миром. Делим. Нет. Создаём. Наш. Новый. Губы скользнули к шее, поцелуями покрывая гладь кожи, касаясь ключицы, тонких, кажется, таких хрупких плеч в этих руках, что медленно стягивали рубашку, так трепетно и нежно. Вновь головокружение от поцелуев, теряем равновесие и опору под ногами, падаем вниз во тьму, вдвоём. Не страшно. Я крепко прижимаю тебя к себе, сберегая, пряча и храня.
- Никому и никогда. Это только для нас двоих.
Тишина. Она кралась, скрывалась и, кажется, нарушала границы этих уединённых и трепещущих тел в стенах комнаты, что пропиталась жаром и ароматом близости…. Закрыть глаза, рука в руке и переплетённые пальцы, губы и касание, дрожь и раскаянье за такое томительно долгое ожидание. Поверить? Наконец-то поверить и показать телами такую желанную и нежную страсть, что пугала и подталкивала всё дальше, на новый шаг вперёд….

0

10

Натаниэль задумался о том, что будет дальше... Ведь он не сможет уйти из театра, он и не хочет этого. Но ему придется продолжать ублажать клиентов, и Антонио наверняка этого не допустит. Ведь если бы шеф был на его месте, Фокс уж точно бы не допустил... Быть может в их силах еще остановить это все и одуматься? Но Натаниэль не хотел прекращать, даже думать об этом...
"Глубоко в моей душе будет течь жизнь, убивая мои день один за другим. Одна ночь будет сменятся другой, и каждым утром я буду надеятся на новый шанс. Бесконечное рвение к свободе сквозь прутья клетки и бесконечные прощания с тем, что дорого... Этого не будет. Хватит обманывать себя. Я хочу быть здесь и сейчас, и только с ним."
Нат всегда шел по дороге в поисках рая. Ему всегда казалось, что он нашел его, как только переступил порог этого театра. Но сейчас актер понял, что настоящий рай - это ощущать на себе его поцелуи и чувствовать, как сходишь с ума от трепетных и нежных прикосновений. А опаска того, что в один момент Натаниэль может упасть на землю или провалится в преисподнюю, лишь подогревало то несокрушимое чувство, что называлось любовью.
Наслаждение тишиной и мелодией сердцибиения, которому поддакивали рваные вздохи, жадные глотки воздуха. Все было ясно без слов. Слова могли бы лишь все нарушить, врываясь в чей-то маленький внутренний мир, в котором и одному тесно. "Я приглашаю тебя в этот маленький мир... В мою душу."
- Впервые чувствую себя настоящим... Ты словно выпутываешь меня из обмана.
Тот лживый рай, что Антонио подарил Натаниэлю... Теперь актер понимал, что не в иллюзии счастье. Настоящее счастье наступит тогда, когда они с Антонио будут прятать свой настоящий рай под лживой маской, что будет защитой от посторонних. "Ведь нам никто больше не нужен... Да?.. И никому незачем знать какие-то подробности..."
Поддатливое тело слишком чувственно реагировало на малейшее прикосновение, и Натаниэль не замечал за собой таких поблажек. Зачем следить за реакцией тела на прикосновения любимого человека? Скинув с плеч свою рубашку, что стягивали руки Антонио, Натаниэль одним движением пальцев растегнул паговицу на его пиджаке, снимая его и тбрасывая куда-то в сторону на кровать. Прижимаясь сильней, чувственнее целуя, ласково проводя рукой по волосам... Натаниэль одну за другой растегивал пуговицы на рубашке Антонио, быстро, спеша, словно у них было мало времени, будто бы они куда-то торопились...
"Я так боялся к кому-то привязаться, думал, что стану каким-то невольником... А оказалось, что теперь я самый свободный человек в мире..."

0

11

Comatose
I'll never wake up without an overdose of you...
(с)

Рваные вдохи и чуть слышный шорох одежд, что в мгновения ока покидали тела, возбуждённые друг другом и обоюдным пылающим желанием. В ложной темноте дня, плотные шторы скрывали огонь, что разгорался всё сильнее и быстрее. Скольжение, едва ощутимые жесты, прикосновения, скомканные и такие расторопные поцелуи…. Единственное, чего стоит бояться – что отберут, украдут, разъединят мгновения, что делили на двоих, не желая раскрывать карты кому-то другому. Остановиться? Есть пара секунд перевести дух и сбавить обороты, но эти двое…. Тугой комок нервов, напряжение, пересохло в горле и, нервно облизнув губы, они вновь и вновь срывались в агонии изнывающих тел друг ко другу. Реальней этих прикосновений, к податливому желанному телу, не было и просто не могло быть, они пробуждали от транса, в который так хотелось окунуться с головой и не останавливаться в начале погружения, что незамедлительно затягивало, но вновь и вновь, как наркотик, а так сладко…. Пропадает желания вновь вдохнуть ощутить жизнь потому, что кажется, что именно это томное ощущение, разливающееся по телу, и есть твой век….
До сих пор не могу поверить в то, что касаюсь тебя, что ты так нежно и чуть дрожа мне отвечаешь, говоря своим телом, отвечая каждым мускулом…. Боюсь потерять себя рядом с тобой, столько прошёл, а так тосковало сердце  и наконец-то получило мечту. Обман, иллюзия? Не остановиться, не хочу просыпаться и вновь в холодном поту и с пересохшим горлом встретиться взглядом с холодом стен. Одного твоего вздоха или движения хватит, чтобы свести меня с ума и заставить забыть про всё на свете…. Но и у меня есть крохотное укромное место, где хранится кое-что сокровенное, но я запер это место на замок, а ключ выбросил. Сейчас осталась игра, только игра, и ничего более…. Нарушь моё правило, я сам на это не способен, хоть и знаю, что эта слабость неправильная…. Только направь меня, закрой руками мне глаза, шепни мне про мои глупые правила и накажи забыть их. Я повинуюсь – ты ключ, к счастью кажется….
Напряжение волной прошлось по телу, не желая его покидать и кажется мускулы свело и тело уже по инерции всё ближе и ближе, всё чаще и чаще через прикосновения открывает настоящий смысл, мысли, что давно поселились в голове…. Стыдно или наоборот желаешь показать? Не понять, в данный момент в сражении проиграли оба – сорвали маски и встретились лицом друг к другу, обнажив самое интимное – душу, что слилась с чувствами и смешалась.
Пиджак, рубашка, маска – он всё снял одним резким движением, обнажая и любовника, но так и не мог понять до конца, может ли он принять своё сумасшедшее чувство, которое было рождено в его глазах, стоило Антонио только взглянуть в них – game over…. Продал душу, но как красиво и страстно…. Мужчина наклонился к его губам, шепча прямо в них заветные слова, которые, кажется, слышал только он один.
- bisogna pur ammettere, far impazzire…. cambiare bruscamente la vita! io e té…. provare amore?
Шёпот во тьме разжигает угли, что постоянно потухали без взаимности, но тут…. Тут нет предела, а тела уже накалены до предела. Руки, что позабыли стыд и правила, скользили по телу, даря прикосновения и наслаждение, спускаясь всё ниже, заходя всё дальше. Расстегнув брюки, так медленно, словно сомневаясь, стягивали их, чуть касаясь бёдер. Кажется, именно сейчас всё оказалось поглощено. Нет уже пути назад, да и кто надеялся на остановку? Крепкая хватка, на бёдрах, Антонио опустился с поясу Натаниеля и, без стыда и совести, что ранее вторили в голос о необходимости закончить всё раз и навсегда, поцелуями спустился до белья, а потом язычком, вырисовывая дорожки, скользнул к бёдру партнёра, не забывая оставлять на его бархатной коже ожоги своей неудержимой страсти. Едва ощутимое касание к его паху, Антонио сам был на пределе, и уже желание говорило в нём, а не пустые крики разума.
Последняя черта, обрисованная нашими телами, видимо я готов на всё, чтобы переступить её, даже уже не думая о нём, о его чувствах потому, что … уверен? Ха, парадокс, но почему я уверен в нём больше даже, чем в себе?
Уверен в своём желании? Страсть проверяет нас. Антонио, провёл языком по внутренней стороне бедра Натаниеля, скользнув рукой в его бельё, прикасаясь к разгорячённой плоти, обхватывая пальцами и медленно лаская, вглядываясь в такое страстное лицо. Каждое чувство отражалось там, вот, наверное, почему актёры не умеют лгать. Они всё пропускают через свою душу…. Пропустит ли он меня к своему сердцу, разуму, если черту, мы переступаем вместе?

(прим. авт. - что греха таить, свёл с ума…. Перевернул мою жизнь с ног на голову! Ты и я…. Чувствуешь сладость?)

0

12

Ища всю жизнь свой бездонный, бесконечный рай... Не это ли смысл существования? По крайней мере Натаниэль жил лишь этим. Гоняясь за удовольствиями, желаниями, выбирая из чувств только самые отменные, только те, что нравились, что были прекрасными... И сейчас внутри него было легкое ощущение глупца к самому себе. Ведь самое отменное чувство здесь и сейчас. Ведь рай не важен. Важен ангел, что составит тебе в нем компанию. И именно этот ангел сейчас и здесь создает это отменно чувство.
"Как я мог что-то выбирать среди людей, которые считали меня не больше, чем маленькой грязной забавой? Я думал, что летаю. Думал, что мне это нравится. Все мои цели и мечты пропитались этой грязью... А мне казалось, пафос. Хах. Теперь я будто могу летать... В этой маленькой золотой клетке, птица может лишь расправить крылья, но я лечу. Свободен в душе."
Тихие слова Антонио затронули за живое, будто пронзая уши острой иглой, но не причиняя боли, а будоража. Странное новое ощущение, когда всего лишь простая фраза заставляет распрощаться с рассудком.
"Кажется, все же этот порочный путь - мой единственный, пусть он далек от небесного идеала. Так я говорил себе, попав сюда. Так я буду продолжать говорить... Но теперь я боюсь. Боюсь того, что он заставит меня уйти из театра. Боюсь того, что могу сделать ему больно. Вот только я не понимаю, чего из этого я боюсь больше..."
Глаза Антонио притягивали взгляд Натаниэля, прикосновения его рук заставляли тело извиваться, а голос без слов - рваные вздохи - пронзали разум, пронзали уши. Сладкая эмоциональная боль. Даже скорее не боль, а некое томящее чувство, что как и пытка, так и наслаждение.
"Бросив взгляд на свою жизнь, я ощущаю лишь тени от обмана... И все равно пытаюсь идти против фальши, хоть так и возлюбил собственные иллюзии. Это все из-за тебя. "
- Mi sento... Ma questo non la caramella... Questo qualcosa è più...
Одежда отброшена в сторону. Она лишь только мешает. И как только Натаниэль хотел снять с Антонио штаны, то почувствовал обжигающее дыхание у своих бедер. Нечаянный стон, что даже Павота ввел в замешательство, и тот тут же растерянно отвернулся. Рядом с лицом лежала рука, и Натаниэль на какой-то момент, пока ощущал горячий язык, проходящий по его внутренней стороне бедра, посмотрел на ладонь, плутая в ее линиях... Стон, жадный вздох... Прикусил губу, сам не понимая, зачем. Ощущая биение сердца, как прохладный бриз, но под пылающим солнцем.
"Я чувствую твою близость... Чувствую, как твоя душа хочет бежать прочь вместе с моей... Но я не понимаю, чего хочет моя..."

(От автора: я чувствую... но это не сладость... это нечто большее...)

0

13

Одним словом можно ранить, можно убить и лишь касанием, но стоит ли пытаться воскресить что-то забытое в душе или памяти тела? Антонио понимал это, знал, что может изменить всё только одним своим решением, единственной СВОЕЙ прихотью…. Он так же осознавал, что лишь он сейчас держит в руках судьбу Натаниеля, его карьеру, его жизнь…. Эгоизм и желание обладать  этим только человеком – как же сложно переступить через эту жажду, но, когда любишь…. Да, когда ты просто с головой отдаёшься опасному чувству, ты не хочешь видеть жестокую реальность, ты хочешь и видишь только свои мечты. Опасно, ужасно находится рядом с этим соблазнительным шагом, но как же велико желание? Оно так прекрасно и так заманчиво….
Зная, что в мире не существует полной, 100%-ной отдачи, понимая, которое никогда он не получит взамен того, что хранит он в душе, он покажет и подарит это только тому, которого выбрало сердце. Отдать ему, полностью, только это невыносимо томительное ожидание управляет душой, а не как считали античные философы, которые были убеждены, что душа и есть тот самый двигатель. Антонио теперь сам понимал, точно на своём опыте, что не может подчиниться ни возвышению души, ни теориям разума, а только сердцу, что находит выход в низменных желаниях.
Тело подавалось ласкам, это ещё сильнее подстёгивало к шагу за шагом к безумию и помешательству. А рука в руке, напряжение, даже в пальцах ощущалось, и отражало ток нервов по всему телу, и желание сжать её крепче и не отпускать никогда…. Да что за бред поселился в голове, что за сентиментальные и чересчур вольные мысли? Почему они выводят из равновесия, но чем сильнее ты отвергаешь их, тем больнее тебе, ведь это чувство и, правда, не здоровое, а фактически убийственное….
Знаешь, только сейчас я понимаю, что любовь слишком переоценивают. У меня никогда не было кого-то настолько близко, и посмотри – кажется, я счастлив был. Кажется…. В перерывах между мелкими психическими срывами от того, что понимал, насколько сильно я лгал, но пора убрать эти очки, что мешают трезво взглянуть на себя…. Это не любовь. Я не люблю тебя….
Тихий шёпот нарушает тонкую вуаль страсти своим появлением, но как много он несёт….
- ti amo? no. io vivere tu semplicemente…. rimettere….
Вновь прикоснуться, ощутить тепло и горечь на губах от того нелепого счастья, что другой просто посчитал бы обычной похотью. Но они слишком приземлены, чтобы заметить, как накалялась температура вокруг и как же жарко было просто целовать его, впитывая и пытаясь запомнить его дрожь биение сердца, чтобы сохранить. Заставить его вновь повторить тот резкий вдох, словно в забытьи, но заставляющий Антонио чувствовать озноб. Сорвать с его губ. Присвоить, как бы эгоистично это не выглядело, но оставить себе.
Но как долго играют великие лицедеи на сцене? Они выдержаны и строги к своим маскам и могу, просто развлекаясь, забавляться над завороженным зрителем. Так и работают, но Антонио знал, что просто не может выработать иммунитет на его с ним близость. Судорожно расстегнув ремень, сняв последние клочки-одежды с любовника, как в бреду, прильнув горячим телом к телу, впитать ярость и страсть в стонах и вздохах – взять его прямо здесь сейчас, прямо до судорог в теле и сбитого дыхания! Слишком быстро и резко. Прикусив губу от стыда к себе, но перехватив его губы, впиться поцелуем и заглушить. То ли боль, то ли страсть, то ли общее сумасшествие. На двоих.
Поддерживая его за поясницу, сильнее прижимая его к себе, упиваясь ароматом и срываясь в вдохи и выдохи. Рука всё крепче сжимает его руку, губы накрывают его губы в поцелуе, а за удовольствие болью расплачивается только он….

(прим. авт.  - я люблю тебя? нет. я просто  живу тобой…. прости….)

0


Вы здесь » .una passione. » Комнаты персонала. » Маковая комната.